Тема: Гумбольдт его жизненный путь и основополагающие труды

  • Вид работы: Реферат
  • Предмет: Биогеография
  • Формат файла: MS Word

скачать реферат

скачать презентацию

 

 

Содержание

Введение

  1. Семья и полученное образование
  2. Выбор профессии
  3. «Объять небо и землю»
  4. Тенерифе
  5. Знакомство с Новым Светом
  6. Через горы к Тихому океану

Заключение


Введение

Большинство людей убеждено, что Америку открыл Колумб.

Некоторая часть уверена, что задолго до него это сделали викинги. И лишь сравнительно немногие знают: впервые для европейцев Новый Свет был по настоящему открыт Александром фон Гумбольдтом.

Его называли «вторым Колумбом» и «Аристотелем девятнадцатого столетия», подчеркивая тем самым важность содеянного этим человеком и значение его всеобъемлющих трудов.

Ученые — современники Гумбольдта — удивлялись его достижениям и открытиям, восторгались поразительной широтой и глубиной его знаний. Великий немецкий поэт и естествоиспытатель, почетный член Петербургской Академии наук Иоганн Вольфганг Гете говорил о своем друге, что Гумбольдт — это целая академия.

Недаром одна из работ ученого носит название «Космос». Это и был человек-Космос...

Александр фон Гумбольдт достиг славы, которая при жизни редко выпадает на долю человека. Славословия в его адрес писали прозой и в стихах; в его честь выбивали медали…

Мексика присвоила немецкому ученому одно из своих высших званий; полководец и государственный деятель, борец за независимость испанских колоний в Южной Америке Симон Боливар писал о Гумбольдте: «Ему Новый Свет обязан большим, чем всем конкистадорам, вместе взятым».

Но шли годы, незаметно складываясь в столетия, и вот уже некогда громкое имя упоминается лишь вскользь — да и то, чаще всего, в виде названий на географической карте — течение Гумбольдта, хребет Гумбольдта, озеро Гумбольдта, ледник Гумбольдта… Такое ощущение, что карта помнит его лучше, чем люди.

  1. Семья и полученное образование

По отцовской линии братья Гумбольдты происходили из померанской буржуазии. Их дедушка служил офицером в прусской армии и в 1738 г. был возведён в дворянское достоинство, благодаря личным заслугам и поданной просьбе. Его сын Александр Георг также был прусским офицером, отличился в Семилетней войне. После выхода в отставку в 1766 г., Александр Георг переехал в Берлин, где был назначен камергером наследного принца и сочетался браком с состоятельной вдовой — баронессой Марией Елизаветой фон Гольведе (урождённой Коломб). Мария Елизавета происходила из семьи французских гугенотов, бежавших от насилий и притеснений Людовика XIV. Благодаря женитьбе, Александр Георг фон Гумбольдт стал владельцем пригородного дворца Тегель и прилегающих земель… У Александра Георга и Марии Елизаветы родилось двое сыновей: Вильгельм (22 июня 1767) и Александр (1769). Будущего учёного крестили в кафедральном соборе Берлина. Его крёстными отцами были будущий король Пруссии Фридрих Вильгельм II, герцог Фердинанд фон Брауншвейг и министр Барон фон Финкенштайн

Его отец умер, когда Александру было всего десять лет. Александр мало интересовался наукой и думал посвятить себя военной карьере. Но это вызвало возражения со стороны его матери, которая настаивала на том, чтобы сын изучал экономику, дабы приготовить себя к гражданской службе. Детство вместе со старшим братом Вильгельмом он провел в Тегеле. Условия, при которых они росли и воспитывались, были как нельзя более благоприятны для развития. Оба мальчика получили домашнее воспитание.

Робкий и застенчивый, Александр развивался довольно медленно, не умея схватывать все «на лету». Воспитатели приходили от него в отчаяние и не верили, что в нем есть хотя бы заурядные способности. К тому же, мальчик не был физически крепок и часто болел.

Можно было бы, конечно, объяснить слабые успехи Александра большой учебной нагрузкой, — его готовили в университет. Но дело, было, очевидно, не в этом. Старший брат Александра, Вильгельм, привлекавший преподавателей своей сметливостью, открытостью и живостью характера, учился тому же самому, но сравнительно легко.

Ему нравились логика и философия, основы экономики, — словом, все, что могло бы со временем помочь занять достойное место при прусском дворе. А ведь именно о таком будущем для своих сыновей мечтала их мать... Александра же интересовали совсем иные вещи. Еще ребенком он с удовольствием собирал камешки и растения, неосознанно отдавая предпочтение наукам о природе.

Подобные пристрастия, мягко говоря, не пользовались уважением в кругу его семьи и родственников. Между тем, существует предание, которое свидетельствует не только о серьезности этих увлечений, но и о чувствительном самолюбии юного Гумбольдта.

Как-то его высокомерная тетушка-аристократка, супруга камергера (придворное звание высокого ранга), с издевкой спросила, имея в виду ботанические интересы Александра, не собирается ли тот пойти в аптекари. На это одиннадцатилетний мальчик ответил, что уж лучше в аптекари, чем в камергеры.

В 1783 году братья вместе со своим воспитателем переселились в Берлин. Требовалось расширить их образование, для чего были приглашены различные ученые. Частные лекции и жизнь в Берлине продолжались до 1787 года, когда оба брата отправились во Франкфурт-на-Одере для поступления в тамошний университет. Вильгельм поступил на юридический факультет, а Александр — на камеральный.

«Если у королевы наук где-нибудь и есть свой храм, — пишет Александр домой, — то, уж конечно, не в этом городе». Поэтому уже после первого семестра он решает во Франкфурт больше не возвращаться.

Дома, в Берлине, утоляя свой все возрастающий интерес к ботанике, юноша тщательно изучает местную природу: ищет разные мхи, лишайники и грибы, неоднократно посещает ботанический сад. Одновременно, как бы готовясь к будущему, он учится рисовать с натуры и осваивает граверное искусство. Весной 1789 года Гумбольдт вновь покидает Берлин, отправившись для дальнейшего обучения в Геттинген.

В отличие от Франкфурта, в Геттингенском университете, где давали достаточно широкое общее образование, в общении с эрудированными преподавателями начался быстрый интеллектуальный рост Александра. Он изучает греческий язык (по выражению самого Гумбольдта, «основу основ всякой учености»), высшую математику, природоведение, химию, ботанику, занимаясь одновременно филологией…

Уже в студенческие годы проявляется одно из важнейших качеств— универсальность интересов. Ему было небезразлично буквально все, что касалось отношений человека и природы. Мечты о дальних странствиях, о живописных ландшафтах, о диковинных растениях и животных волновали воображение студента...

  1. Выбор профессии

Именно тогда Александр встречает человека, который, возможно, окончательно поставил точку в предполагаемой карьере Гумбольдта, как чиновника. Этим человеком был Георг Фостер, ботаник и зоолог, химик и физик, географ и историк; мореплаватель, сопровождавший своего отца — ученого-естествоиспытателя Рейнгольда Форстера во второй кругосветной экспедиции знаменитого Джеймса Кука.

Гумбольдт попал под обаяние этой выдающейся, разносторонней и энергичной личности. Теперь его учеба окончательно стала целенаправленной. В Гамбурге, где Александр продолжил свое обучение в частной торговой академии, он старался постоянно общаться с иностранцами, чтобы поскорее изучить языки и обычаи других стран.

На лекциях он прежде всего стремился запомнить сведения о колониальных товарах, о денежном обращении и др. Одновременно он совершает экскурсии, во время которых исследует окаменелости — остатки древних растений и животных, сохранившиеся в горных породах…

Предстояло выбрать профессию

Между тем, время обучения истекало. Предстояло выбрать профессию. Всей душой не приемля чиновничью карьеру, Александр, все же подчиняясь матери, находит компромиссный вариант.

Он решает поступить на службу в прусское горно-промышленное ведомство. Следует заметить, что к этому времени Гумбольдт заметно изменился и совершенно не напоминал прежнего стеснительного, погруженного в свои мысли мальчика.

Это был довольно эрудированный, остроумный и даже несколько язвительный молодой человек. «Его голова быстрее и плодовитее моей, его воображение живее, он тоньше чувствует красоту, его художественный вкус изощреннее…» — так пишет о своем младшем брате Вильгельм Гумбольдт.

Для выбранной службы подготовки у Гумбольдта, в общем-то, хватало. Необходимо было лишь более основательное знакомство с самим горным делом. И Александр решает пополнить знания в Горной академии во Фрейберге...

Уровень образованности молодого человека и наличие собственных научных публикаций привели к тому, что двадцатилетний Александр Гумбольдт легко получил в Берлине должность асессора, т. е., служащего в администрации горнорудной и металлургической промышленности. Это открывало перед ним блестящую карьеру.

Гумбольдт работает очень много, но времени все равно не хватает, — и уже тогда у него вырабатывается привычка спать не более пяти часов в сутки. «Тут думают, что у меня восемь ног и четыре руки» — пишет он. И неудивительно. Решая, казалось бы, сугубо производственные вопросы, Гумбольдт каким-то непостижимым образом успевает писать и публиковать научные статьи по геологии, ботанике, физике, химии, физиологии растений...

При этом, поднимаемые им темы не являются отдельными; они как бы вытекают одна из другой, взаимно дополняя друг друга. Об этой способности Александра его старший брат пишет: «Он создан для того, чтобы соединять идеи, обнаруживать между явлениями связи, которые оставались бы десятки лет не замеченными». Публикации Александра Гумбольдта и его оживленная переписка, научные дискуссии, обмен идеями с немецкими и иностранными учеными постепенно приносили ему международную известность...

Очень возможно, что, останься Гумбольдт и далее на государственной службе, он действительно сделал бы великолепную карьеру — стал бы, например, министром. Но чиновничий мир интриг и льстивой любезности, бумажной псевдодеятельности и рутины, как мы уже знаем, не привлекал Александра.

Он проявил характер и не пошел ни на какие компромиссы, отказавшись от уже поступивших заманчивых предложений. К тому же, в 1796 году умирает мать, волю которой ему приходилось исполнять все это время. Освобожденный от тягостных обязательств, Александр фон Гумбольдт в том же году подает в отставку.

  1. «Объять небо и землю»

Александр фон Гумбольдт ставит перед собой беспримерную по своим масштабам научную задачу — всесторонне исследовать один из малоизученных регионов земного шара, обобщить полученные результаты и, учитывая новейшие открытия других ученых, дать в итоге всеобъемлющее описание физической природы Космоса.

Выражаясь современным языком, это означало: систематизировать и свести воедино знания о строении Вселенной, о возникновении нашей планеты, об отдельных континентах и морях, о формировании земной коры и земной атмосферы, о жизни растений и животных, о влиянии почвенных и климатических условий на органическую жизнь, о людях и формах человеческих сообществ в прошлом и настоящем. Конечной целью подобного труда должно было стать познание всеобщих законов природы.

Одним словом, как выразился сам Гумбольдт, он решил «объять небо и землю». Но какая же часть Земли изучена менее всего? Конечно же, Новый Свет, Америка! Ученый всерьез подумывает о путешествии в Вест-Индию, присматривая себе надежного, энергичного спутника, с которым у него могли найтись общие интересы. И ему удается отыскать такого.

Это был молодой француз Эме Бонплан — врач по образованию и ботаник по призванию. Ему так же, как Александру, страстно хотелось отправиться в путешествие, — причем, особенно не важно, куда. После неоднократных неудачных (из-за отсутствия необходимых средств и в связи с военными действиями) попыток, успевшие подружиться молодые люди в июне 1799 года отплыли на испанском судне к берегам Южной Америки.

Если бы кто-нибудь знал, какие это будет иметь последствия, — событие, несомненно, приобрело бы вид пышной церемонии. Но… все было достаточно прозаично. Никто не провожал двоих добровольных скитальцев. Зато Гумбольдта эмоции переполняли. «Какое же мне выпало счастье!» — писал он в одном из писем в связи с началом долгожданной экспедиции. Подобные восторженные высказывания будут не раз доверяться бумаге во время путешествия...

  1. Тенерифе

Уже с выходом в океан Гумбольдт начинает свои систематические наблюдения. Он измеряет температуру воздуха и воды, следит за течениями, наблюдает за рыбами.

Прежде, чем пересечь северный тропик, судно, на котором плыли путешественники, сделало недолгую остановку на острове Тенерифе — одном из основных в группе Канар.

Здесь Гумбольдт не преминул воспользоваться предоставившимся ему шансом и со своим спутником поднялся на вершину вулкана Тейде. Заметим, что сделать это было не так уж просто, поскольку высота горы — 3718 м.

Нанятые Гумбольдтом проводники ворчали и никак не могли понять, что влечет наверх этих двух странных европейцев, готовых карабкаться на самый крутой склон. Но те-то знали, что они делают.

Преодолевая склоны горы, Гумбольдт заметил, что, поднимаясь, он будто проходит тысячи километров, последовательно минуя все природные пояса Земли — от экватора до Арктики.

Достигнув же вершины, где руки коченели от холода, Александр совершил далеко не безопасный спуск в кратер действующего вулкана. Тут через раскаленную почти до 90оС землю прорывались серные газы, а местами и лава.

Он измерил температуру почвы и воздуха, взял для анализа образцы воздуха, горных пород и минералов. Здесь же он сделал некоторые зарисовки, которые впоследствии вошли в учебники.

Кстати, именно благодаря рисунку Гумбольдта мы теперь можем представить увиденное им на Тенерифе гигантское драконовое дерево, — такие деревья были в большинстве уничтожены ураганами во второй половине ХІХ ст.

Природа тропического острова произвела большое впечатление на наблюдательного Гумбольдта. Однако, жадного к новизне исследователя ждали еще более сильные ощущения: впереди была Америка.

  1. Знакомство с Новым Светом

16 июля 1799 года Гумбольдт и Бонплан высаживаются на северо-восточном побережье Венесуэлы, в городе Кумане. Обстоятельства сложились так, что они были вынуждены здесь пробыть целых четыре месяца. Друзья начали знакомиться с Новым Светом.

: «Мы все еще носимся здесь, как ошалелые; в первые три дня нам не удается заняться ничем серьезно — хватаемся то за одно, то за другое. Бонплан уверяет, что сойдет с ума, если чудеса не прекратятся.

И все же, прекраснее любого из этих чудес то впечатление, которое производит здешняя растительность, в целом — пышная, исполненная силы, и в то же время легкая, бодрящая, мягкая. Я чувствую, что буду здесь очень счастлив и что эти впечатления останутся незабываемыми на всю жизнь...».

Невиданные деревья, изгороди из кактусов, живущие в крепостном рву крокодилы, невероятных расцветок птицы и рыбы… все это вскоре, хотя и не потеряет интереса, станет привычным для двух молодых европейцев

Вскоре количество экземпляров коллекции уже исчисляется многими сотнями. Их систематизацией, в основном, занимается француз. Гумбольдт же старается разобраться в закономерностях распространения растений, исследуя их зависимость от климата и почвы.

Наблюдая фантастическое богатство растительного и животного мира, Гумбольдт не сдерживает своего восхищения: «Какую невиданную сокровищницу чудесных растений таит в себе этот край между 0риноко и Амазонкой, эта земля, покрытая девственными лесами!

Сколько здесь одних только новых видов обезьян! Я не смог собрать и десятой доли того, что попадалось на глаза. Убежден, что мы не знаем и трех пятых растений, существующих на свете». Плывя по Ориноко, лодка достигла грозных порогов, — но опасность подкралась совершенно с неожиданной стороны.

Выйдя в одном месте из лодки, Гумбольдт с Бонпланом, перепрыгивая с камня на камень и держа в руках клетки с обезьянками и птицами, обнаружили в одной из скал грот. Конечно же, они не устояли перед соблазном забраться в него и осмотреть.

Тут-то их и застал многочасовой тропический ливень, вызвавший быстрый подъем воды. Спасаясь от нее, оба путешественника взбирались все выше и выше по скалам, пока не оказались в своеобразной западне... Если бы не преданные спутники-индейцы, вызволившие их из этой беды, кто знает, чем бы закончился неприятный эпизод путешествия.

И вновь — ночевки с обязательными кострами для защиты от нападения ягуаров, сон в гамаках под открытым небом... если, конечно, удавалось уснуть под всплески крокодилов и храп пресноводных дельфинов, жалобный вой обезьян, крики ленивцев, разноголосье попугаев и неумолкающий лай экспедиционного пса. Временами он с жалобным визгом забивался к людям под гамаки, чуя приближающегося зверя...

Все, о чем читал и мечтал Гумбольдт, было теперь вокруг него. И даже то, чего хотелось бы избежать: безуспешно разгоняемые москиты, тучами кружившиеся над головами; мучители-муравьи, нестерпимая жара. Теснота в лодке была такая, что, если кому-то нужно было взять необходимую вещь, приходилось причаливать и обходить пирогу по берегу.

Только на второй месяц путешествия друзья достигли намеченного места. Предположение подтвердилось, и теперь в солидных географических словарях можно прочитать, что классический пример бифуркации — это раздвоение реки Касикьяре.

Впрочем, на этом путешествие не закончилось. Двое друзей продолжали движение на север. С ними происходили события, не менее захватывающие, чем эпизоды из романов Жюля Верна (кстати, хорошо знавшего научное наследие Гумбольдта). Чего стоит, например, хотя бы случай, когда во время бури на Ориноко они оказались на тонущей лодке среди кровожадных крокодилов!..

Но Гумбольдт доволен. Ему вообще нравится все, что с ним происходит. В письме брату он пишет: «Мне хочется вновь и вновь говорить тебе, как счастлив я в этой части мира…» Его лицо и руки распухли от москитных укусов, а он утверждает: «Тропики — вот моя стихия». Вокруг свирепствует страшная желтая лихорадка, а он не без удовлетворения отмечает: «Никогда еще я так долго не был здоров, как в последние два года».

Лишь в августе 1800-го заканчивается их речная эпопея, — но уже в конце этого года Гумбольдт с Бонпланом отправляются на Кубу. Они пробыли там сравнительно недолго, однако, исходили остров вдоль и поперек.

Согласно планам ученых, Куба должна была стать промежуточным пунктом на пути в Мексику. Но — так уж случилось — в задуманное пришлось срочно вносить коррективы...

В марте 1801 года путешественники вновь отплыли к северным берегам Венесуэлы, возле берегов которой их небольшое судно чуть не утонуло в Карибском море во время шквального ветра и сильного волнения.

Впрочем, все в очередной раз обошлось, и они благополучно достигли города Картахены. Отсюда в апреле началось второе крупное путешествие Гумбольдта со спутником по Южной Америке.

Снова ждала их тесная лодка, которая понесла неугомонных исследователей — теперь уже по реке Магдалене. Они двигались по территории, еще не нанесенной на карты. Опять мимо проносилась зеленая стена дебрей, где хозяевами, бесспорно, были не люди...

Ягуары, тапиры, обезьяны без страха обходят леса, свое исконное владение. Вид этой буйной жизни, в которой человек не имеет никакого значения, представляет собой что-то чуждое и грустное…

Здесь, в плодородной, украшенной вечной зеленью стране, напрасно ищешь следов человеческой деятельности и, не находя их, воображаешь себя переселенным в другой мир». Но они уже привыкли к этому миру, незаметно для себя став, подобно местным индейцам, его частичкой.

После двух месяцев плавания речными дорогами, исследователи двинулись по суше в направлении Боготы — столицы нынешней Колумбии. Они шли по узкой (шириной не более 30-40 см) тропе, все время вверх, пока не поднялись на высокогорную равнину (высота 2700 м).

Посетив один из очагов древней культуры инков, Гумбольдт и Бонплан продолжили свое путешествие на юго-запад, по направлению к границам современного Эквадора.

Этот участок пути оказался чрезвычайно трудным, поскольку, отказавшись по принципиальным соображениям от «людей-лошадей», как здесь называли индейцев-носильщиков, ученые предпочли тащить всю свою поклажу на себе.

Дорога же, напомним читателю, шла через Анды. Два месяца уже продолжались дожди. «Местами нам приходилось идти почти по болоту, продираясь сквозь заросли бамбука; иглы, которыми вооружены корни этого гигантского травоподобного растения, изорвали нашу обувь настолько, что мы вынуждены были идти босиком», — вспоминал Гумбольдт.

К тому же, в пути случилось землетрясение, во время которого поток, хлынувший на горную дорогу, едва не смыл путешественников... Но их воля непреклонна; они продолжают выбранный путь и в январе 1802 года прибывают в Кито — нынешнюю столицу Эквадора.

  1. Через горы к Тихому океану

Всего за пять лет до появления в Кито Гумбольдта и его спутника город сильно пострадал от землетрясения, погибли десятки тысяч человек.

Да и в дни пребывания тут европейских ученых Кито продолжали сотрясать подземные толчки. Но это не смогло испугать путешественников. Они понимали, что попали в классический район вулканизма и землетрясений — и теперь, испытав на себе силу содроганий земли, задумали подняться на вулкан Пичинча, на склоне которого, собственно, и расположен город.

Первая попытка восхождения была прекращена вследствие обморока Гумбольдта. Он снова возвращается — и восходит прямо на карниз кратера, сотрясавшегося в это время от подземных толчков! А через месяц бесстрашный немец делает попытку взойти на Чимборасо (6310 м), которую тогда считали высочайшей вершиной мира.

Здесь ученому, не имеющему альпинисткой подготовки, удалось подняться на высоту значительно более 5000 м. Как считается, для того времени это был рекорд. Восхождение было прервано, поскольку непреодолимая расщелина отделяла людей от вершины. К тому же, они задыхались в разреженном воздухе; из глаз и губ уже сочилась кровь...

Покинув Кито, путешественники двинулись на юг, намереваясь посетить столицу современного Перу, Лиму. Для этого им понадобилось сначала вновь преодолеть горы, а затем спуститься к западному подножию Анд. Эта дорога также была насыщена сложными и подчас опасными событиями. В одном месте пришлось пройти через перевал, высота которого, 4800 м, почти равнялась высоте главной вершины Европы, Монблана...

Более двух десятков раз Гумбольдт с Бонпланом переходили вброд горные потоки. Волей-неволей, пришлось им познакомиться с раскачивающимися в воздухе канатными мостиками, сплетенными из корневых волокон агавы. Лишь после того, как они в четвертый раз пересекли величественные хребты Анд, настал незабываемый момент — ученые увидели перед собой Тихий океан.

Здесь, помимо своей обычной работы (измерения высот, определения географических координат, изучения минералов, растительности и пр.), Гумбольдт продолжает изучать язык инков, на котором еще кое-где говорили жители посещенных им ранее городов. Признавая выразительность этого языка, он отмечает его изящные обороты. Восхищение древней культурой, уничтоженной «цивилизованными» европейцами, часто сквозит в словах Гумбольдта, отмечавшего: «Безупречный вкус инков дает знать себя во всем».

Декабрь 1802 года. Гумбольдт и Бонплан, сев на корабль, отправляются на север вдоль побережья, держа курс на Мексику.

По дороге ученый успевает провести кратковременные исследования мощного холодного течения, движущегося на север вдоль западных берегов Южной Америки.

Впоследствии, еще при жизни великого ученого, это течение было названо его именем, против чего он, кстати, сам возражал. «Течение это, — писал Гумбольдт, — за триста лет до меня знал каждый… рыбак; моя же заслуга состоит только в том, что я первым измерил температуру воды в нем».

В марте 1803 года Гумбольдт прибывает в Мексику. Здесь он совершает частые вылазки на сравнительно короткие расстояния в разные концы страны, а в промежутках много работает в столице.

Несмотря на то, что на посещение Мексики у Гумбольдта было отведено ограниченное время, успел он многое. Результатом его исследований здесь становится обширнейшее страноведческое описание этой, наиболее экономически развитой в то время, испанской колонии.

Только в апреле 1804 года Гумбольдт с Бонпланом отправляются в обратный путь домой, посещая по пути Соединенные Штаты Америки. А третьего августа того же года, совершив очередное, весьма опасное, плавание по штормящему океану, они входят во французскую гавань Бордо.

К этому времени в Европе уже несколько раз получали «достоверные» известия о гибели ученого. Поэтому прибытие Гумбольдта, в отличие от его отъезда, произвело сенсацию. Наконец-то появился тот, кто по настоящему открыл (а не обнаружил) для человечества вторую половину Земли; тот, кто свел разрозненные, отрывочные, запутанные сведения в целостную стройную картину; тот, кто воистину совершил научное открытие Америки!

А впереди у него было еще одно значительное путешествие — азиатское; очередные факты, наблюдения, открытия, коллекции…

Русский император Николай I предложил ученому предпринять путе* шествие на Восток «в интересе науки и страны». Такое предложение как нельзя более соответствовало желаниям Гумбольдта, и он, разумеется, принял его, попросив только отсрочки на год для приведения к концу некоторых начатых работ и подготовки к путешествию.

12 апреля 1829 года Александр Гумбольдт оставил Берлин и 1 мая прибыл в Петербург. Отсюда путешественники отправились через Москву и Владимир в Нижний Новгород. Из Нижнего ученый поплыл по Волге в Казань, оттуда — в Пермь и Екатеринбург. Здесь, собственно, начиналось настоящее путешествие. В течение нескольких недель путешественники двигались по Нижнему и Среднему Уралу, исследовали его геологию. Затем Гумбольдт отправился в Сибирь.

Последним пунктом путешествия стала Астрахань. Гумбольдт «не хотел умирать, не повидав Каспийского моря».

Из Астрахани путешественники совершили небольшую поездку по Каспийскому морю, затем отправились обратно в Петербург, куда прибыли 13 ноября 1829 года.

Благодаря удобствам, которыми пользовались путешественники, и их научному рвению, эта экспедиция дала богатые результаты. Два года ученый обрабатывал результаты экспедиции в Париже.

  1. Научные работы

Работы Александра Гумбольдта представляют столь обширную энциклопедию естествознания, все они связаны в одно целое идеей физического мироописания. Еще во время службы обер-бергмейстером Гумбольдт начал исследования химического состава воздуха. Позднее они были продолжены вместе с Гей-Люссаком и привели к следующим результатам: состав атмосферы вообще остается постоянным, количество кислорода в воздухе равняется двадцати одному проценту, воздух не содержит заметной примеси водорода. Это было первое точное исследование атмосферы, и позднее его работы подтвердили в существенных чертах эти данные.

Целый ряд исследований Александр Гумбольдт посвятил температуре воздуха. Для того чтобы открыть причины различия температуры, необходимо было иметь картину распределения тепла на земном шаре и метод для дальнейшей разработки этой картины. Эту двойную задачу исполнил Гумбольдт, установив так называемые изотермы — линии, связывающие места с одинаковой средней температурой в течение известного периода времени. Работа об изотермах послужила основанием сравнительной климатологии, и Гумбольдт может считаться творцом этой сложнейшей и труднейшей отрасли естествознания.

Распределение растений на земном шаре находится в такой строгой зависимости от распределения тепла и других климатических условий, что, только имея картину климатов, можно подумать об установлении растительных областей. До Александра Гумбольдта ботанической географии как науки не существовало. Работы Гумбольдта создали эту науку, определили содержание уже существовавшего термина.

В основу ботанической географии Гумбольдт положил климатический принцип. Он указал аналогию между постепенным изменением растительности от экватора к полюсу и от подошвы гор к вершине Ученый охарактеризовал растительные пояса, чередующиеся по мере подъема на вершину горы или при переходе от экватора в северные широты, сделал первую попытку разделения земного шара на ботанические области. Гумбольдт открыл относительные изменения в составе флоры, преобладании тех или других растений параллельно климатическим условиям.

Принцип, установленный Гумбольдтом, остается руководящим принципом этой науки, и, хотя сочинения его устарели, за ним навсегда останется слава основателя ботанической географии.

Вряд ли можно назвать другого ученого, пользовавшегося такой популярностью. Он был как бы солнцем ученого мира, к которому тянулись все крупные и мелкие деятели науки. К нему ездили на поклон, как благочестивые католики к папе. Нарочно заезжали в Берлин посмотреть Александра Гумбольдта — «поцеловать папскую туфлю».

Среди публики его слава поддерживалась общедоступными сочинениями. Эта сторона его деятельности увенчалась, наконец, давно задуманным «Космосом». «Космос» представляет свод знаний первой половины 19-го столетия и, что всего драгоценнее, свод, составленный специалистом, потому что Гумбольдт был специалистом во всех областях, кроме разве высшей математики. Это почти невероятно, но это так.

Но только в 1845 году вышел, наконец, первый том. Пятый не был закончен, и работа над ним оборвалась вместе с жизнью ученого.

Заключение

Вряд ли тогда какой-либо ученый мог представить себе объем научного багажа 35-летнего путешественника! И, думается, судьба не случайно подарила Гумбольдту еще много десятков лет жизни. Кто иной смог бы обобщить и подытожить результаты выполненной им работы? Только гербарий насчитывал 6000 экземпляров растений, около половины их составляли неизвестные раньше виды.

Собранные в Южной Америке огромные материалы 20 лет обрабатывались Гумбольдтом совместно с другими учеными. До конца своих дней, уже будучи глубоким стариком, ученый все еще продолжал работу над «Космосом» — главным трудом всей своей жизни.

Александр фон Гумбольдт умер 6 мая 1859 года, не дожив четырех месяцев до своего 90-летия. «Взаимодействие сил в природе… вся эта гармония природы — вот на что всегда должен быть устремлен мой взор!» — так писал великий естествоиспытатель. Пожалуй, лучшей цели не найти и для науки ХХІ века...

Литература

  1. Самин Д. К. 100 великих ученых. - М.: Вече, 2000
  2. Баландин Р. К. Гумбольдт (1769—1859) // 100 великих гениев. — М.: Вече, 2005.
  3. Локерман А. А. Рассказ о самых стойких. — М.: Знание, 1982. 
  4. http://www.vokrugsveta.com.ua/
  5. http://ru.wikipedia.org/wiki

Электронный адрес для связи admin@vseobiology.ru

© 2015-2017 https://vseobiology.ru | При использовании материалов сайта - прямая ссылка на vseobiology.ru обязательна.

Заказать курсовую

^ Наверх